***
Мне грустно, слышишь, и странно,
что вновь захлебнувшись болью,
мы травим старые раны
и жертвуем им - собою.
Могли бы, наверно, годы
протечь и светло, и ясно,
но мы взбаламутим воду,
поднимем со дна всю грязь мы...
И можно быть очень бедным
душой, сотни книг листая.
И может быть, очень вредно
иметь хорошую память...
И если осколок острый
сам спрятался - пусть не ищут.
А я досчитаю до ста,
а может быть, и до тыщи,
пока не забудем все мы
о тягостных разговорах,
пока мы не станем немы,
впустую растратив порох.
что вновь захлебнувшись болью,
мы травим старые раны
и жертвуем им - собою.
Могли бы, наверно, годы
протечь и светло, и ясно,
но мы взбаламутим воду,
поднимем со дна всю грязь мы...
И можно быть очень бедным
душой, сотни книг листая.
И может быть, очень вредно
иметь хорошую память...
И если осколок острый
сам спрятался - пусть не ищут.
А я досчитаю до ста,
а может быть, и до тыщи,
пока не забудем все мы
о тягостных разговорах,
пока мы не станем немы,
впустую растратив порох.

Comments